Ассоциация Отельеров АМОС при прямом участии редакции «Новости & Смыслы» уже не впервые поднимает вопросы развития туристической сферы в Ейске и в целом на побережье Азовского моря. При этом нам важно мнение не только тех экспертов и специалистов, которые работают в Краснодарском крае, но и опытных профи из других регионов, которые видят ситуацию, как говорится – «со стороны».
Сегодня хотим поделиться обоснованным мнением Дениса Ивлева, имеющего колоссальным опыт развития туризма на Алтае, Байкале, в республике Бурятия.
— Денис, сейчас в Краснодарском крае разворачивается большая кампания по развитию кубанского Приазовья. Утверждена Стратегия развития. Какие сильные стороны этого документа Вы бы отметили и чего, по вашему мнению, там не хватает?
— Увидев у Дмитрия Богданова пост о планах по развитию Ейского района Приазовья, заинтересовался сразу. И вот, почему… В своё время, когда я работал в туристических структурах Правительства Алтайского края, заместителем губернатора Алтайского края был Леонид Баклицкий, до этого самого вице-губернаторства служивший и мэром Ейска и вице-губернатором Кубани. К тому же, достаточно давно в социальных сетях подписан на одну московскую девушку, которая уже лет семь подряд обустраивает летом на месяц-полтора лагерь для отдыха в Должанке. Так вот, увидев пост, пошёл смотреть, что же такого ждёт туристов, приезжающих в Ейский район, в недалёком будущем.
Конечно, начал с местных документов стратегического развития, а именно свежей Стратегии социально-экономического развития части территории Краснодарского края «Кубанское Приазовье» до 2030 года».
Сильная сторона данного документа – это то, что Правительство Краснодарского края как бы «декомпозировало» задачи, обозначенные в основной Стратегии социально-экономического развития Краснодарского края до 2030 года, акцентировав внимание на необходимости обособленного развития Кубанского Приазовья и показав важность этой задачи через принятие отдельной стратегии. Это служит и сигналом федеральному центру о готовности поддержать развитие проектов федерального уровня на этой территории, и сигналом для муниципалитетов о том, что регион видит и знает проблемы Приазовья и готов решать их в режиме «обособленной поддержки».
Подобные механизмы, к примеру, реализовывались Правительством Алтайского края в 2000-х годах, в части выделения вопросов развития туризма в перспективных дестинациях Алтайского района и «Горной Колывани» в отдельные региональные постановления. Эти решения в своё время придали серьёзный импульс процессам развития туристической сферы в границах этих территорий. Сегодня в Алтайском районе Алтайского края действует успешно развивающаяся особая экономическая зона туристско-рекреационного типа «Бирюзовая Катунь» и игорная зона «Сибирская монета», а в Колывани создан национальный парк и проводится политика «управляемого антропогенного воздействия» на окружающую природную среду при её грамотном туристском освоении.
— Насколько подходы к развитию сферы туризма в Стратегии развития Кубанского Приазовья соответствуют современным реалиям?
— Как таковая Стратегия, как документ системы стратегического планирования, содержит приоритеты, цели, задачи и направления реализации социально-экономической политики субъекта Российской Федерации, то есть в ней не описаны подходы к развитию туризма как таковые, а обозначены инвестиционный потенциал, факторы привлекательности, возможности и вызовы развития туризма и санаторно-курортного комплекса и точки стратегического приложения инвестиционных потоков для реализации обозначенных возможностей. То есть принятая Стратегия не содержит конкретных механизмов решения указанных задач, но обозначает рамки, в которых должны разрабатываться и применяться эти механизмы, и институты, ответственные за реализацию этих задач. Комплекс конкретных мероприятий по реализации задач стратегии, обычно, содержится уже в отраслевых программах регионального и муниципального уровня.
При этом необходимо чётко понимать, что принятая в 2024 году Стратегия – это документ, сформированный в дополнение к действующей региональной Стратегии социально-экономического развития Краснодарского края до 2030 года и точечно раскрывающий её цели и задачи на обозначенной территории.
На уровне тех задач, которые ставит перед собой государство в виде национальных целей и положений национального проекта «Туризм и гостеприимство», а также краевое правительство в рамках Стратегии социально-экономического развития Краснодарского края до 2030 года, такой документ, как Стратегия развития Кубанского Приазовья имеет логично обозначенные перспективы развития санаторно-курортного комплекса территории применительно к общерегиональным и федеральным «задачам верхнего уровня».
Вместе с тем, разделом «Перечень организационных (институциональных) мероприятий» предусмотрено формирование проектных офисов в муниципальных образованиях по реализации Стратегии и плана мероприятий. Поэтому те самые подходы к развитию, очевидно, будут вырабатываться уже на уровне муниципальных проектных офисов при организационной поддержке регионального Минэка и Минкурортов.
— Любые стратегии реализуют люди. Кого стоит, на Ваш взгляд, привлечь, чтобы добиться максимального результата?
— Если не уходить в глубокие рассуждения о том, ЧТО туризм представляет из себя как отрасль экономики, как составляющая социальной сферы или как отдельный общественный институт, то кратко скажу, что в системном развитии туризма важна синергия власти, общества, науки, бизнеса и окружающей среды, где окружающая среда выступает отдельным важным актором. Модель, подобная модели 5-звенной спирали инновационного развития. Соответственно, конкретные люди должны определяться внутри этих самых звеньев.
К примеру, туризм, как экономическая сфера, опирается на деятельность ещё 50+ отраслей экономики, и не только сервисных. То есть системное развитие других отраслей экономики даёт базу для системного развития туризма. В этой парадигме для развития туризма нам важны ответственные от отраслевых органов исполнительной власти, определяющих поле возможностей для развития туризма в каждом из курируемых направлений экономики. Именно они могут дать «зелёный свет» интеграции «хотелок» туротрасли в программы отраслевого развития.
И так далее… В итоге все зависит от тех задач, которые будут выработаны в рамках деятельности муниципальных офисов по реализации Стратегии в части развития той или иной составляющей сферы туризма. Эти задачи, в свою очередь, должны быть грамотно декомпозированы для определения необходимых подзадач и пула исполнителей.
Таким образом, для обеспечения системного развития сферы туризма в Кубанском Приазовье необходимо, на мой взгляд, создание при Минкурортов Краснодарского края рабочей группы по развитию туризма в Кубанском Приазовье, которая объединит турсекции муниципальных проектных офисов и в которую должны войти не только представители региональной и муниципальной власти и турбизнеса, но также представители сопутствующих отраслей по степени важности усиления того или иного сегмента в турпродукте Приазовья. Желательно, также, определить конкретные KPI для оценки эффективности деятельности рабочей группы.
— Развитие Ейска, как курорта, несомненно приведет его в зону конкуренции с другими курортами. Кто, на Ваш взгляд, будет главным конкурентом Ейска через 10 лет?
— Не могу полностью согласиться с утверждением, содержащимся в вашем вопросе. Если Ейск, как головной курорт Азовского моря, продолжит формирование своей туристической ниши, отличной от других туристических локаций на черноморском, или даже каспийском и балтийском побережьях, то очень даже возможно, что ему ни с кем не придётся конкурировать в сегменте «отдых на море». В то же время мы понимаем, что турпродукт Кубанского Приазовья — это часть большого регионального турпродукта Краснодарского края, и конкурентоспособность Ейска будет также зависеть от конкурентоспособности всего турпродукта края по сравнению с другими крупными турдестинациями федерального уровня.
С другой стороны, диверсифицируя составляющие родительского турпродукта мы, тем самым, обеспечиваем ему «повышенную плавучесть», что тоже немаловажно в долгосрочной перспективе. В целом, Краснодарскому краю выгодно, чтобы турпродукт Азовского побережья кардинально отличался от черноморского турпродукта и привлекал другие сегменты туристов.
К примеру, ещё 10 лет назад значительная доля туристов в Карелии приходилась на иностранных путешественников из Финляндии и других европейских стран. После введения санкций, ослабления рубля и сокращения въездного туризма регион оказался под угрозой ощутимого снижения доходов от туротрасли. Карелия провела диверсификацию турпродукта, сменив фокус с иностранных туристов на внутреннего путешественника из Москвы, Санкт-Петербурга и СЗФО, проведя продуктовую диверсификацию в части развития этнографических и экологических маршрутов и брендов, создания продуктов зимнего туризма. В результате турпоток был сохранен и получил новых устойчивых клиентов.
— С какими ключевыми рисками и угрозами столкнется Ейск и другие курорты Азовского побережья на пути развития и как их можно преодолеть?
— В целом, риски для сферы туризма в Стратеги развития Кубанского Приазовья обозначены, и они характерны для всех территорий с богатой природной средой, в которых развивается туристическая сфера.
В первую очередь, это, конечно же, экологические риски на фоне увеличения антропогенного воздействия на окружающие природные комплексы. Недаром ООН форсирует повестку устойчивого развития туризма, которая предусматривает, что нынешнее поколение «передаст» материальные и нематериальные историко-культурные и природные рекреационные ресурсы следующим поколениям в неизменном или даже улучшенном состоянии, что логично в существующих масштабах и темпах развития земной цивилизации.
Для этого необходимо чётко понимать рекреационную ёмкость туристической дестинации и необходимость её «инфраструктурной поддержки». Сможет ли Ейский район принимать 5 млн туристов через 10 или 20 лет или лучше навсегда ограничить этот поток планкой в 2 млн? В угоду увеличению налогооблагаемой базы лучше всё застроить многоэтажными средствами размещения или ограничиться благоустроенными кемпингами при определенном снижении доходов турбизнеса?
Второй главный риск, вытекающий из первого – выдержит ли существующая транспортная и инженерная (в том числе энергетическая) инфраструктура увеличение потока туристов. Какой объем дополнительных вложений в инфраструктуру необходим на каждую дополнительную сотню тысяч отдыхающих?
Ну и третий, «традиционный» риск – кадровый. Будет ли в регионе достаточно квалифицированного персонала, чтобы достойно обслужить возрастающий поток и потребности туриста?
В общем и целом, «рецепт» нивелирования этих рисков я вижу следующий – определение «достаточного» (для экономики территории) объема турпотока в русле федеральных задач по турпотоку на средне- и долгосрочную перспективу, планирование нагрузок туристической инфраструктуры на транспортную и инженерную, а также на природные комплексы и образовательный сектор с учетом предельного объема турпотока. Таким образом, возможно будет сохранить понятный баланс между сохранением природы, увеличением прибыльности турбизнеса и обеспечением комфортного сосуществования местного населения с потоком туристов.
Отмечу также, что создание на определенной территории комфортной инфраструктуры для туристов увеличивает качество жизни и местного населения, что также актуально в плане локальной демографии.
СПРАВКА
Денис Ивлев – эксперт практик с 25-летним опытом в сфере развития туризма и туристических дестинаций. Работал в органах власти в сфере туризма Алтайского края, Республики Бурятия, Иркутской области.
Имеет опыт руководителя в госструктурах с компетенциями в консалтинге, маркетинге и GR. Специализируется на создании комплексных стратегий и турпродуктов для территорий и бизнеса, привлечении государственного и частного финансирования. руководитель Экспертного бюро «Тур.база консалтинг»
Сайт: https://turbasis.ru
Еще больше материалов, посвященным важным темам и смыслам, читайте здесь!